Активный элемент Ивана Шекспирова
Слава новому миру
Берёза-блюзСудьбой клопа
Архивные записи активного элемента
Жить незаметноГлавный врач
Серебро
Страна Селигер
Поступь нового времени
Сосудам греха
Южная мгла
Ремонтный блюз
Романс о потерянных носках
Эмульгатор
Век с тобой
Север
Приют для сирот
Ржавая жестьИсповедь Ивана Шекспирова
Будний день
Балладка "Подлый Эрос"
Под холодною луной
Приблатнённая
Место для подвига
Люмпен-вальс
Нимфа моря (опять москали)
Зарисовка
Одочка
Февраль, второе
Полем, полем…
По течению
Бремя надежд
ПетьВторая стрела
Мраморные статуи
Белая ночь
Ты поверь
Посторонний
Спящие окна
Белый парус
Бесов семи
Ангел спасения
Сон
Книги и вино
Печален стал подлунный мир
Подполька
АвтолюбительскаяА вечер был прекрасен
Ибица
Менеджерская
Профессор К.
Коник Стрибунец
Откуда ветер дует
Детали
Вечером
Мы
Другое время
От Лубянки до Петровки
8 марта
Что нам в голову взбрело…
Потому что мы ещё живём
Стихи
ЛицамНедозрелым
Тиха украинская ночь
Площадь привокзальная
Тендер
Не смотреть
Осенняя
Нижний парк
Гроши
Берёза-блюз
Потусторонний берег,
Таинственный эфир.
Мой заповедный берег,
Обёрнутый в эфир.
Сойди на этот берег.
Войди в мой странный мир.
*
Мой дом ползёт по склону.
Трещит его фасад.
И двое исступлённо
Вопят ему: "Назад!"
Один стегает плетью,
Второй берёт удар.
Потом приходит третий,
А с ним большой угар.
***
Соседи справа сеют,
Соседи слева жнут.
У нас унылый север,
Но собственный мазут.
Имперский дух витает,
Да кончился завод:
Ракета не летает,
И лодка не плывёт.
*
Кайенны по ухабам
Прут по уши в грязи.
По полю гонят стадо
Заплывшие ферзи.
Фанера реет в выси,
Голодный ворон спит.
Тут всё имеет смысл,
Но этот смысл скрыт.
***
Тебя всё так тревожит,
Что ты, наверно, пьёшь.
Но вряд ли что поможет
Тебе поверить в ложь.
А так проход свободный
И лапти от кутюр.
Но ты опять голодный.
Ты видишь полный сюр.
***
Тут поцелуй горячий
И с поволокой взгляд,
Но в нежности телячей
Бурлит ромейский яд.
И все желают чуда,
Но просят о другом,
Когда, гремя посудой,
Ползёт по склону дом.
Судьбой клопа
Восстаёт и пропадает
В тёмном царстве света луч.
А в постели клоп кусает,
И укус его болюч.
Криминальны его цели.
Он - источник наших бед.
Для него в твоей постели
Ничего святого нет.
***
На вредителей похожи
Наши мысли и слова
От которых зуд по коже,
И волнуется братва.
Береги покой седалищ,
Не подыгрывай шпане.
Придави клопа, товарищ
И кайфуй в родной стране.
***
Кровожадны и свирепы,
Им бы яхту раскачать.
Им же волю дай, госдепу
Продадут родную мать.
Здесь не место для ристалищ
Не болтай о новом дне.
Не буди других, товарищ.
Будь своим в своей стране.
Век с тобой
Был день шестой. Под рёвы стад
Ты был введён в цветущий сад.
Ты слушал, как поёт лоза...
Зачем же ты открыл глаза!
В твоём саду живёт чужой,
Упала ночь на летний зной.
Ты плачешь, где поют сердца.
Холодный мир - печаль Отца.
Кто верил в ложь, был нелюбим.
Теперь пойдёшь по долу с ним.
И, обретя в душе покой,
Отец тебя возьмёт с собой.
Север
Стебли цветов заплетаются в новый венок.
Реки судеб заплетаются в длинные косы.
Веря отцу, но не веря, что стал одинок,
Сын задавал увлечённо смешные вопросы:
Правда ли, что бестелесые духи повсюду?
Может ли слово казаться честнее гроша?
Есть ли хоть капля случайности в формуле чуда?
Суммой каких компонентов бывает душа?
Как преломилась действительность в том, что мы видим?
Зримо ли в том, что мы видим, разумное семя?
Если возможен покой, кто согласен быть гидом?
Есть ли гармония в мире, где властвует время?
***
То что вчера называли дарами богов,
Ныне наполнило баки для прочих отбросов.
Много бессмысленных действий и сказанных слов.
Грустный отец отвечал на сыновни вопросы:
Счастье одних - это мир с окружающим бредом.
Счастье других составляет обычная власть.
Можно споткнуться, бездумно не топая следом.
Многие пьют, чтобы не было больно упасть.
***
Блюдца озёр снова залиты светом,
Томно качаются в танце дубовые кроны...
В местных газетах не пишут об этом.
В них любят сплетни да кровь, да постельные стоны:
Пинчер, напавший на женщину, был наркоманом!
Модной актрисе прожгли сигаретой вуаль!
Первый пилот был нетрезв, но второй не был пьяным.
Школьник, поевший в буфете, ушёл в нагуаль.
Поп отпускает грехи в привокзальном борделе.
Завтра пройдёт фестиваль электронного спама.
В центре открылся гей-клуб "Голубые качели".
Овнам во вторник уступит замужняя дама.
***
Первые были подобны иконам.
Сила вторых проявилась во взгляде влюблённом.
Третьих отрада в накопленном жире.
Ранняя смертность четвёртых в пресыщенном мире.
Пусть наши души падут на завянувший клевер.
Пусть ничего не готовит томящая даль.
Светом застывшей звезды, называемой Север,
Наши сердца наполняет иная печаль.
Страна Селигер
День на исходе, но кто остановит закат...
Старых героев обвил сострадательный хмель.
Слуги покоя спускают нам розовый чад.
Улицы дремлют, а в небе играет свирель.
Кто из внушающих выведет правильный сорт?
Чьи неуёмные руки сломают печать?
Взгляды детей упираются в стенки реторт.
Взгляды взалкавших детей не умеют молчать.
Радости всем, кто, услышав, откроет сердца.
В этих сердцах запылает священный огонь.
В этих глазах отражаются черты лица,
Щедро дающего тем, кто подставит ладонь.
Но воздух здесь душен, воздух тут сер.
И чёрные птицы кружат над страной Селигер.
***
Вот перед нами забрезжил спасительный свет.
Вот обращённые медленно встали с колен.
Вот окрыляющий запах великих побед.
Вот золотые дороги для тех, кто смирен.
Виды грядущего вовсе похожи на сон:
Толпы ликующих, стяги, куда ни пойдёшь.
Пир, на котором любовь дополняет закон -
Вот насыщение духа и прочая ложь.
Воздух здесь душен, воздух тут сер.
Чёрные птицы тицы кружат над страной Селигер.
***
Доброй дороги вам, смело в намеченный путь.
Руки Безгрешных ключи положили на стол.
День на исходе, и многие вскоре заснут.
День на исходе, но многие сядут на кол.
Кто, наконец, зачеркнёт приблизительный ноль?
Взоры немых устремляются в вечную тень.
В лучших домах практикуют движение вдоль.
Лапы хорьков друг на друге выводят мишень.
Ангелы млеют в музыке сфер.
Чёрные птицы летят из страны Селигер.
Серебро
В мою душу открыта дверца.
Эта краля прямее гвоздя.
Я гляжу с замиранием сердца
На серебряный бюстик вождя.
То поставлю его пред собою,
То потом положу на ребро,
Поверну его вниз головою...
Как ни ставлю, одно ... серебро.
Главный врач
Вот номер первый. Он входит неспешно,
Он улыбается, он видит насквозь.
Благословение для малых и грешных,
Сойдя из уст его, по сердцу пришлось.
Он гладит головы, он смотрит нам в горла.
Он утешает нас и кормит нас с рук.
А всё ненужное из памяти стёрли
Оскал охранников и ласковый крюк.
***
Родные стены, родные портреты
Сплелись в единое радость и сталь.
Тут нет вопросов, есть только ответы
В трудах наставника, глядящего вдаль.
Здесь исповедуют усилие воли.
Здесь исповедуют веру в прогресс.
Здесь от рождения не чувствуют боли
И держат голову, шагая под пресс.
Ты не услышишь чей-то плач,
И нет причины гнать волну.
Он - не убийца, не палач.
Он любит тишину.
***
Их лица - мрамор, их взгляды - иконы,
Они нам ближе матерей и отцов.
Плывут элитные под тихие стоны
Колонны преданных идее борцов.
Колонны праведных, где каждый отмечен,
Дворцы со статуями наших богов,
Палаты, полные беременных женщин,
Подвал с тенями уничтоженных врагов.
Ты не услышишь чей-то плач,
И нет причины гнать волну.
Он - не убийца, не палач.
Он любит тишину.
***
В высоком небе паря безмятежно,
Он заменяет нам солнечный круг.
И в каждом взгляде сияет надежда,
И в каждом сердце уверенный стук.
Его задачи тверды, как основы:
Он будет двигаться только вперёд.
Хватило б веры на всякое слово
Всем продолжающим глядеть ему в рот.
Ты не услышишь чей-то плач,
И нет причины гнать волну.
Он - не убийца, не палач.
Он любит тишину.
Он будет двигаться вперёд,
Пока подошвы не сотрёт.
Смотри, не надорвись, малыш,
Изображая тишь.
Южная мгла
Южная мгла опустилась на скалы.
Старый матрос по ночной мостовой
Еле идёт, только всё ему мало.
Тему тоски заглушает прибой.
***
Он танцевал со вдовой морфиниста.
Пара плыла под восторги зевак.
Чувсто его было нежно и чисто.
Мысли его возвращались в кабак.
***
Там, в кабаках, миллионы таких же.
Взгляды коллег бороздят пустоту.
Боль их сладка, в боли истина ближе,
Но не даёт набирать высоту.
***
Бренная жизнь - ты, как горький напиток.
Сердце пьянишь, только горечь сильней.
Радость одна, а печалей избыток.
Сплошь суета и мерцанье огней.
***
Многих полёт безыскусен и низок.
Горе тому, кто душой не крылат.
Полный распад его личности близок.
Близок его неизбежный закат.
***
Южная мгла опустилась на скалы.
Юный матрос по ночной мостовой
Еле идёт, только всё ему мало.
Шёпот любви заглушает прибой.
Поступь нового времени
Сколько домыслов, вер и мнений!
Сколько светлых и умных идей!
Столько пишут, и каждый - гений!
Слухов больше, чем звёзд и людей!
Это нового времени поступь:
Нет ни страха теперь, ни шор.
Проникает в широкий доступ
Много перлов, но чаще сор.
Говорят, положение шатко,
И свирепствуют кризис и грипп,
Что министром получена взятка,
Что младенцам вживляют чип,
Что запятнана честь мундира,
Что глобально нагрелся мир,
Что для вида есть два дуумвира,
А на деле - один дуумвир!
Что на Марсе построят дороги,
Что орудует первый отдел,
Что схватились за голову боги,
Но не могут унять беспредел,
Что опять возросла энтропия,
И повысилась площадь морей,
Что нас вскоре поглотит стихия,
Но неясно, какая быстрей.
Что планета сжимается в точку,
Что вселенную гонит вширь,
Что пока ещё только цветочки!
И пора заучить псалтирь!
В интересное время дышим!
Ничего невозможно скрыть!
Только истина где-то выше
Оставляет нас тихо плыть.
Жить незаметно
Один мой друг хотел увидеть свет
И, уходя, оставил связку ключей.
Провёл в скитаниях пятнадцать лет,
Стал независимым от многих вещей,
Но говорил: жертвенность дня - бунты ночей.
Другой спешил забрать от жизни всё
И тратил много сил на всякую блажь.
Он подчинился пьяным духам грёз
Но рано выпал, сев за серию краж.
Он говорил: что ни возьмёшь, вскоре отдашь.
***
Я рос в душистом эфире розовых снов.
Я был воспитан в ампире правильных слов.
Но время придёт, и я сотру этот грим.
Я хочу быть, но я хочу быть другим.
***
Один мой близкий друг, почти святой,
Ходил, едва касаясь грешной земли.
Чурался женщин, не ходил в запой.
Не ел свинину, жил на твёрдой мели,
Много болел и умер бездетным
Он говорил: живи незаметно.
Живи незаметно. Живи незаметно.
***
Я рос в душистом эфире розовых снов.
Я был воспитан в ампире правильных слов.
Время пришло, и я оттер этот грим.
Я хочу быть, но я хочу быть другим.
Эмульгатор
Рукотворные чудо-вершины.
Сочетания разных стен.
Ты стоишь, содрогаясь в витрине.
Позади тебя город Н.
Неприветливы наши пейзажи:
Небосвод прокоптился весь,
А дома, извалявшись в саже,
Погрузились в лиловую смесь.
Даль прекрасна, а будни серы.
Дни подобны пустым гробам.
Силы тают в объятиях веры,
Бесконечно великим словам.
По ночам, здесь особенно длинным,
Всё пронизано пьяной тоской,
Чтобы утром под тяжестью винной
Обрести долгожданный покой.
***
Я не видел тебя, не слышал,
Я узнал о тебе из книг.
Но теперь ты становишься ближе.
Это чувство похоже на крик.
Ты задела меня за живое:
Я действительно где-то вовне,
Я хотел жить по правилам боя,
А мечтаю о длительном сне.
Никого не тащу в свою реку,
Не хочу быть у всех на виду.
Я иду от себя к человеку
И не вижу себя по плоду.
И нет поводов выглядеть гордым.
Что я вижу? Дома и дым.
И уже не спешу быть удобным,
Потому что хочу быть живым.
***
Ты - душа. Я - из тела и духа.
Я иду, не меняя лица.
И земля моя твёрже пуха,
Небеса тяжелее свинца.
Для тебя это странное место.
Ты не выдержишь в этой среде.
Ты не вынесешь подлого жеста.
Ты не сможешь в стоячей воде.
Ты вольна, я перечить не стану,
Но я вижу грядущую мглу
В частоте обращений к стакану,
И твоём безразличьи к теплу.
Только туго дороги свиты.
Не молчи, так молчат губя.
Но пути к тебе плотно закрыты.
Я не знаю, кто примет тебя.
***
От тебя столько печали.
Твой смех - стон.
Твой взгляд с привкусом стали,
Ты ль дашь нам сон?
Сосудам греха
Вот храм в тиши, а вот сосуд греха,
Пленящий взор, бесценный как алмаз.
Даёшь мне, господи, в который раз
Во испытание моей души.
Даёшь мне, господи, в который раз
Во испытание ... души.
***
Её глаза, её подвижный стан...
Воспрявший дух подсказывает мне:
Твоё творенье не постиг изъян.
Что притягательней вдвойне.
Твоё творенье не постиг изъян.
Что притягательней вдвойне.
***
В пылу любви хочу встречать зарю
И стариком беззубым и слепым!
Я выбрал жизнь и годы усмирю,
А жизнь презревший пусть слывёт святым.
Я выбрал жизнь и годы усмирю,
Кто жизнь презрел, пускай слывёт святым.
***
Вот храм в тиши, а вот сосуд греха,
Пленящий взор, бесценный как алмаз.
Даёшь мне, господи, в который раз
Во испытание моей души.
Даёшь мне, господи, в который раз
Во испытание ... души.
Ремонтный блюз
Этот город из пенобетона и гипсо-картонных стен.
Наши ценности - сытый комфорт. Остальное - тлен.
Мы избрали за точку покоя ласкающий шелест штор,
Интерьер в приглушённых тонах и блестящий фарфор.
***
Твоя жизнь не особо трудна, а местами немного скучна,
Но ты знаешь, что между тобою и миром стена.
И, возможно, открыты пути всем, кто жаждет постичь этот мир.
Ты же выбрал уют и в поту крушишь стену из ванной в сортир.
А я слышу
Ремонтный блюз
Ремонтный блюз
Ремонтный блюз
***
Синь заборов, высотные краны, величие новых идей.
Тень газпромов и прочих монбланов. Здесь всё для людей.
Ты лишь выбрал приемлемый способ остатьтся в своём уме.
И в руках твоих молот и дрель, но душа твоя бродит по тьме.
А я слышу
Ремонтный блюз
Ремонтный блюз
Ремонтный блюз
***
Это полный коллапс и коллайдер, и то, что я вижу, есть мрак.
Я возьму продолжительный отпуск и волю в кулак.
Я запрусь на квартире, истратив на нужды резервный фонд.
Отчитаюсь любимым соседям за каждый соседский ремонт.
О, я им спою
Ремонтный блюз
Ремонтный блюз
Ремонтный блюз
Романс о потерянных носках
Вот менеджер, он хорошо надушен.
Вот сторож, у него бутылка водки.
Одни проходят, не касаясь суши.
Других манят бульварные красотки.
Когда целуют пьяные менады,
И взор горяч от женщин и вина,
Ты помнишь: сон - минутная отрада.
Действительность сурова и страшна.
***
Ты тоже у судьбы бывал в фаворе.
Да вышло время наступать на пятки.
Не каждый побеждает в этом споре.
Довольно ты играл с собою в прятки.
Ты не построил собственную дачу,
Не вырастил ни дерева, ни сына.
Тебя не называли дерзким мачо,
А жизнь твоя была одна рутина.
***
Да, ты не стал известным дипломатом,
Не жёг и не прославился в веках...
Ты стал несдержан и отборным матом
Ты мыслишь о потерянных носках.
Что ж, мир враждебен, и не станет краше.
И нету помощи среди песков.
Когда твой день подобен манной каше,
Что может быть важней своих носков.
***
Так нечего стыдиться, коли случай.
Кипи от гнева, кровь, стучи в висках.
Пусть твой удел - томиться, нету лучше
Романса о потерянных носках.
По течению
Этот шелест бумажный у каждого вызовет отклик
В виде легкого трепета, чаще - подобия транса.
Этот миг ожидают и воин, и ученый, и дворник.
Этот миг выпадает на день получения аванса.
Я иду по дороге, довольный своим ремеслом.
Я давно понял твердо, как верно использовать шанс.
И, поверь, не в молочный отдел, а в кабак за углом
Я несу, может быть, скромный, но честный аванс.
***
Раньше я думал о дальних морях,
И душа моя жаждала качки и шторма.
Но однажды, вернувшись домой на бровях,
Я познал, что есть край, где кончается норма.
Но порою под вечер хожу посмотреть на прибой.
Здесь я думал о главном, искал подходящих причин.
Мне казалось, я мог бы остаться, но только с тобой.
Но вода утекла, и теперь я могу быть один.
***
Истина в терпком, но старом вине.
Я, плывя по течению, понял немало.
И пускай я живу незаметно, я счастлив вполне.
Кто поверил, для тех это время настало.
***
Этот шелест бумажный у каждого вызовет отклик.
Он, конечно, пройдёт, но не даст докатиться до ручки.
Этот миг ожидают и воин, и ученый, и дворник.
Этот миг выпадает на день получения получки.
Февраль, второе
На Навалочной снова безлюдно
И снова темно.
***
Белый снег, зима в раскрое.
Белый снег. Февраль. Второе.
За стеклом повсюду белый снег.
Гул состава. Ветра стоны.
Взгляд простуженной вороны.
Мой сосед нетрезв, он - бывший зек.
Где ты, берег?
Детство моё всесоюзное, юность!
Теперь не отмыться, не сплюнуть.
Где ты, радость...
Дал себе слово не помнить о прошлом,
Но вспомнил, а стало так тошно.
***
Белый снег, зима в раскрое.
Белый снег. Февраль. Второе.
Мир, похоже, снова стал другим.
Поезд мчит по перегону.
Тусклый тамбур. Два Харона
В пустоту пускают синий дым.
Где ты, берег?
Ласково смотрит всевидящий Боже:
Наш выбор свободен, но всё же...
Где ты, радость...
Нет насыщения в сфере общения.
Боже, хоть самую малость.
***
Вместе коротая время,
Мы глядим на наши тени,
И они пылают на снегу.
А потом откроют двери,
И в объятиях метели
Я исчезну прямо на бегу.
Где ты, долгожданный берег?
Жаль, в тебя никто не верит,
И развеян очень старый миф.
Где же ты, большая радость...
Райский садик, белый парус,
Как-то проглянувший из-за ив.
Лицам
Ба! Знакомые всё лица!
Предлагаю всем напиться!
Выворачивай карманы,
Заливай больные раны!
Пей с задором, и не надо
Ждать пришествия мессии!
Нету рая, нету ада -
Есть чистилище России.
Сон
Вот какой приснился сон:
Он считает, что влюблён.
Сын вражды и суеты,
Он спокоен там, где ты.
Он устал от громких слов,
Избегает первых сцен,
Не способен за любовь
Брать и требовать взамен.
Кто оставил всё, как есть,
Не нарушил красоты.
Кто дерзнул, тому сгореть.
Он спокоен там, где ты.
***
Всё как будто бы вдали,
Но сплетается с судьбой.
Ты глядишь на корабли,
Он любуется тобой.
Незатейливый сюжет,
Бесконечная глава.
Ты увидишь этот свет,
И закончатся слова.
Кто останется с тобой,
В небе вывела рука.
Над усталою землёй
Проплывают облака.
***
Вот, какой приснился сон:
Он считает, что влюблён.
Сын вражды и суеты,
Я спокоен там, где ты.
Петь
Пойми, он не был избалованным сынком.
Он десять лет провёл за фрезерным станком.
Его душила обречённая среда.
Он пил с рабочими и плакал у пруда.
И так могло бы продолжаться до конца,
Но свет коснулся его синего лица.
Он понял, что такое заживо сгореть,
И вот, однажды утром начал петь.
***
Что он увидел, было сложно угадать.
Но почему-то улыбалась его мать.
Жена, похоже, дело знала изнутри.
Вот результат кальянной стачки, посмотри!
Отец не проявил серьёзный интерес.
Ведь это белая горячка, а не бес.
Типичный случай, даже нечего смотреть.
Что сын сегодня утром начал петь.
***
Его смотрели экстрасенсы и врачи.
И как-то с органов приехали в ночи.
К нему ходили из окрестных деревень.
Он улыбался им и пел весь день.
Он верит - будет рай и в нашем шалаше.
А потому ему спокойно на душе.
И пусть ему дано немногое успеть,
Он дарит радость, и он будет петь!
Книги и вино
Наш выбор прекрасен: ты - горный цветок,
Я - сын запустелых равнин.
И ты полагаешь, что я одинок,
Что часто бываю один.
Но знаешь, мне нравится, как я живу,
Я верен тому, что дано.
Есть вещи, что держат меня на плаву -
Мир книг и, конечно, вино.
***
Пусть я не познал рая женской любви,
По правде, не этого жаль.
Сохранность дистанции в нашей крови.
Губительна подлая сталь.
Но знаешь, я помню тепло твоих слов.
Мне этого хватит сполна.
Свобода - мой кров, но свобода грустна
Без книг и, конечно, вина.
***
Для нас очевидно, что чувственный мир -
Мир наших иллюзий и снов.
Его то рядят под вокзальный сортир,
То гнут под основы основ.
Ты знаешь, мне нравится, что я живу,
За кадром большого кино.
Есть вещи, что держат меня на плаву -
Мир книг и, конечно, вино.
***
Их руки похожи на тракторный ковш.
Их души покинул покой.
Их дети лакают разбавленный ёрш,
Томимые вечной тоской.
Никто не хотел превращаться в станок,
Грызть пластик и нюхать бензин.
Тела наши мерно врастают в песок
Под небом житейских причин.
***
Но я пою тем, кто остался собой,
Их чаша бывала горька,
Кто понял себя за учебной скамьёй,
Кто понял себя у ларька,
Для тех, кто ступил на разрушенный мост,
Где смерть становилась бледна.
Спасибо, друзья! Я закончил свой тост.
Наполним бокалы вина.
А вечер был прекрасен
А вечер был прекрасен,
И повод тоже был.
С супругой дяди Васи
Мне встречу насулил
В любовной ипостаси.
Но близился провал:
Суровый дядя Вася
Явился под финал.
Лежу на койке тихо
С поврежденной головой
Хватил нимало лиха я,
Но хочется домой
Медсестры длинноногие
Носы уводят ввысь
Такие недотроги,
Так что ты меня дождись.
Дождись меня, хорошего
Я тот, что был вчера
Для нас нет невозможного
И вот пришла пора
Лежу на койке снова
И повод снова был:
Супругу дяди Вовы
Я вскоре полюбил.
Автолюбительская
Столичный город в пятницу вечернею порой
И каждый в этой матрице торопится домой
Проблем катастрофических у нас не перечесть
И на дорогах питерских такие тоже есть
Потоки слов отчаяния мы вынесем за скобки
Подобное случается, когда застрянешь в пробке
Когда дорожно-транспортный нагрянет пустячок
Когда навстречу скачет проблесковый маячок
Когда, из тьмы восставшие, возникнут пешеходы
То - на восторг внезапные, то - вялы, как амебы
Вот стынут на обочине в надежде на насест
Маршрутчик рад - при выдохе свободна пара мест
Смотри, как подмерзают придорожные девицы
Ассортимент приличен, привлекательные лица
К бордюру прижимаются стервятники ночей
И, не торгуясь, в сауны увозят падших фей
А вот и гражданин начальник собственной персоной
За маленькие шалости он силою законной
Нередко убеждает нас кататься по уму
Карман его топорщится, неясно почему.
Теперь типичный случай для любителей историй:
Их двое было, весом, правда, разных категорий
Один был смелым, часто по понятиям страдал
Второй был прав, всегда же прав груженый самосвал
Второй был прав, всегда же прав… и негруженый тоже.
А мне казалось, преданно меня хранили Боги
Да норов их изменчив, и мотор на полдороги
Заглох. Теперь далёкий я от мира тонких тем
Дорога - ты свобода и причина всех проблем
Белая ночь
Белая ночь.
Чары её - для двоих,
Все - об одном, нескромном.
Помнишь тот серый дом?
Помнишь, где дом мой?
Ты приходи, моя милая.
Белая ночь,
Тихо открыв мою дверь,
Явит мне дивный образ.
Это, конечно, сон.
Это лишь сон мой,
Только грёзы. Не бойся же, милая.
Но, скажи мне, как можно молчать
И быть прежним!
Молчать и быть прежним!
Прежним с тобой, моя милая.
Сделанный шаг.
Хватит ли сил на второй?
Действуй, пока не поздно!
Я прикоснусь к тебе...
Видишь, как просто.
Просто любить, моя милая.
Ну, скажи мне, как можно молчать
И быть прежним!
Молчать и быть прежним!
Прежним с тобой, моя милая.
Белая ночь. Чары нестойки твои,
Взор стал холодным
Кто погасил огонь,
Вновь стал свободным.
Вновь исцелен, моя милая.
Ну, скажи мне, как можно молчать
И быть прежним!
Молчать и быть прежним!
Молчать и быть прежним!
Молчать и быть прежним!
Прежним с тобой, моя милая.
Белый парус
Есть выбор: быть правильным, вредным, дотошным,
Стеснительным, мягким, как медь.
Прекрасное долго хоронится пошлым,
Но можно во всём преуспеть.
Что лучше: надеяться, знать или верить?
Гордиться, стыдиться, молчать?
Что важно, когда ты выходишь на берег
Белеющий парус встречать?
Белый парус
Многим снится
Мама старость
Не приближайся
Не навещай меня
В вечный хаос
Дух мой мчится
Радость пауз
Радость надежды
Не покидай меня.
И я смотрю на тех, кто, как и я, мятежен и юн
И помню, что сказать, когда касаюсь грифа и струн
Но когда в моих руках зазвучит гитара
Вся душа моя горит от её пожара
И я вижу эту бездну, это страшно, поверь.
Белый парус
Снова снится
Серый гарус
Не обрывайся
Дай мне новый день.
Будний день
В будний день, и промолвить грех-то,
В дух и тело вселяется бес:
Я стою на приём к терапевту,
Я ныряю за льготой в собес.
Да, я не Готфрид Бульонский,
Но и не бог японский:
Вы не стояли здесь, я здесь стоял!
В давке очки потерял.
Я в метро, тут штурмуют поезд
Нас отбросило встречной волной
Но мы в гневе и бьёмся на совесть
Мы стоим нерушимой стеной.
Вот и обморок, быстро стемнело
Хамы давят, не зная стыда
И несёт моё бренное тело,
Я пока что не знаю, куда!
Видим только чужие гримасы
Знаем только про боли в спине
Интервал между пробкой и кассой
Проплывает, как будто во сне.
Сколько можно нести это бремя
Сколько можно стоять и ждать
Мы в толпе образуем семьи
Мы приходим сюда умирать
Вмиг отличаешь здешнего
Дама, какого лешего:
Я перед Вами, не после Вас.
Тут получил между глаз.
Мы могли бы быть лучше стада
И добрее, когда б не пустяк
Нас учили тому, как надо,
Но всегда поступали не так.
Мы могли стать и глубже, и чище,
Но успели впитать с молоком,
Что за поиск духовной пищи
Получают железным совком.
И снова я на поле бранном!
Но силы есть, и слава богу!
Я буду острым ятаганом
Прокладывать себе дорогу.
Вечером
Скорбно в немытой России
Лица пьяны, но тоскливы
Путь подготовлен, за дело
Время пришло, наше время
Станем ли знаменем сильной руки…
Выложат новые рельсы
Массы, идущие вместе
Встанут над городом стяги
Силами голой отваги
Что не по средствам Великой Руси?
По последней мостовой…
По последней мостовой…
Кормчий убогих и сирых
Мочит бандитов в сортирах
Всем по потребности мерит
Здесь от любви, не от хлеба
Боги спокойны, наверно, теперь…
Базису - крепкие спины
Бритвы надстройке к щетине
Проще простого счастливым
Быть и ступать вровень с нами
Прочие неблагодарны, поверь…
Вечером, вечером…
По последней мостовой
Ты пойдешь под стон зовущих…
По последней мостовой
Ты пойдешь на сталь зовущих…
Ставить высокие цели
Брать их в конторах, в постелях
Брать их в питейных, в подвалах
Быть рассудительным, храбро
Выдрать им жабры и верить в себя
В сумраке Русской идеи
Гнутся крамольные шеи
Сдать Богу душу, но телом
Каяться, радостно блеять,
Снова увидев на "Первом" Тебя
Вечером, вечером…
<
Детали
Остальное - пустые детали.
Стол и койка, за шторами ставни.
А за окнами - не облака ли?
Вот бы нам поменяться местами.
Облака цвета сливы и стали
По степи да пролесками мчались,
Там, где клены о чем-то шептали,
Там, где с милой в стогу кувыркались.
Уходя на войну, улыбался.
А потом, когда пятился задом,
Оступился твой конь да остался
Подыхать на снегу, а ты рядом.
Разберемся, найдем виноватых.
Ими будут увешаны сучья.
До победы, до полной расплаты.
Время погань отделит от лучших
Кого нужно, отправит к параше.
Кому сможет, тем выбелит душу.
Так вперед же, соколики наши
Потрошиться о шашки да пушки.
И ребята к последней стоянке
Побредут миром странным и чуждым
Орден каждому шлепнут к останкам
"Отвечал государственным нуждам":
Остальное - пустые детали.
Стол и койка, за шторами ставни.
А за окнами - не облака ли?
Вот бы нам поменяться местами.
Другое время
Другое время. И нельзя, как детям,
Нам быть беспечными. Смотри, я стал другим.
Ты по наклонной мчишься, как в карете,
Меня же дома ждут жена и сын.
Ведь я шагаю правильной дорогой.
А на иных, ты знаешь, судьбы косит.
Слабо ль смириться с истиной убогой?
Другое время - время быть, как просят.
Я мягко намекал, давал советы.
Ты интереса к ним не проявлял.
Партийные листовки и газеты
По назначенью не употреблял.
Ты дал им повод, и придётся туго.
Ты сможешь, я надеюсь, всё простить.
Меня же дома сын ждёт и супруга.
Сумел бы ты иначе поступить?
А "тройка" беспристрастно и серьёзно
Глядит в твои усталые глаза...
Теперь и торопиться слишком поздно,
И слишком поздно повернуть назад.
Другое время. И нельзя, как детям,
Нам быть беспечными. Смотри, я стал другим.
Ты по наклонной мчался, как в карете,
Меня же дома ждут жена и сын.
Зарисовка (Операция НАТО в Грузии)
С гор спускается отряд -
Бравые мужчины!
Видят, на пути стоят
Хмурые грузины.
Обращается капрал
Вежливо к грузинам:
- Говорят, у вас тут есть
Неплохие вина!
Ах-ха-ха, ах-ха-ха,
Неплохие вина!
Йо-хо-хо, йо-хо-хо,
Неплохие вина!
И сказал тогда один:
- Впереди ущелье
Стороною обходи:
Там не до веселья.
Ты налево уходи,
Коли кости целы.
Там искомый магазин
Для души и тела.
Ах-ха-ха, ах-ха-ха,
Для души и тела.
Йо-хо-хо, йо-хо-хо,
Для души и тела.
Отвечает им капрал:
Говорите дело!
Разберётесь и без нас.
Мы пойдем налево!
И толпится у окна
Винного киоска
Беспокойный контенгент
Натовского войска.
Ах-ха-ха, ах-ха-ха,
Натовского войска.
Йо-хо-хо, йо-хо-хо,
Натовского войска.
Ибица
Силою чувства воспетого
Мир непрерывно движется.
Не на что, вроде, сетовать,
Нечего, вроде, пыжиться.
Мои действия были честными:
Я, как вор, просидел за ширмою.
Я был бы счастлив, если бы
Ты стала мне любимою.
Только зачем всё это мне.
Знаю, что сколько стоит.
Кто начинает наравне,
Потом от неравенства стонет.
Теперь настроение скверное,
А положение трудное.
Я был бы счастлив, наверное,
Если бы верил в абсурдное.
Силою чувства воспетого
Мир непрерывно движется.
Я был бы счастлив без этого,
Если бы жил, как видится...
Я был бы счастлив без этого,
Если бы жил на Ибице!
Ибице! Ибице! Ибице! Ибице!
Если бы я жил на Ибице!
Исповедь Ивана Шекспирова
Вечерами тускнеет в трактире,
И к столам прилипают руки.
Только лучше отдушины в мире
Не найдёшь от тоски и от скуки.
Я немолод, и виден финиш
Но не верь в то, что слышали уши.
Не суди по тому, что ты видишь.
Загляни в эту чистую душу.
Я - не эти пропойцы-транжиры.
Я - поэт от эпохи отстоя.
И теперь отдыхаю от лиры
На останках культурного слоя.
Я-носитель традиций богемных
И по муке духовной - дока,
Спец по светлым идеям вселенных
И потом, обличитель порока.
Я не помню, но кто-то заметил,
Что любое страдание свято.
Пострадаем же, други, немедля.
Днесь как раз подходящая дата.
Закалим наши души портвейном.
Без печали, на все Твоя воля.
Что спросить с нас, когда мы и в бренном
Так слабы на височные доли.
Пусть мы сор на пролётных ступенях.
Ты не сможешь от нас отвернуться.
Мы не можем стоять на коленях.
Дай нам, что ли, хоть силы прогнуться.
Дай нам силы смириться до слива.
Положение наше ужасно.
Дай нам знак, что воздашь справедливо
То, что мы не страдаем напрасно.
А покуда сей знак не получен,
Воспалённый мутится рассудок,
И стакан мой надёжно приручен,
Ежедневно в течение суток.
И теперь на девятое утро
Я был бледен смертельно и честно.
И покинуть, наверное, мудро
Было вовремя данное место.
Мне через площадь, направо и прямо.
Силы небесные, слабая мама.
Я по утрам выражаюсь учтиво
Мне бы, пожалуйста, баночку пива.
Мне напрямик через двор и налево
Бедное сердце, Пречистая Дева.
Мой поседевший Создатель...
Вглубь моей грешной души
Ты заглянуть не спеши.
Коник Стрибунец
Нет ничего милей природы
И политической свободы.
Грызущим сталь цепей оков
Поспела помощь от Богов.
Сын справедливейших и строгих,
Защитник сирых и убогих,
Могучий воин, удалец
Великий Коник Стрибунец!
Враг, трепещи, как лист бумаги!
Сойдёт с лица твоя отвага.
Постигнет кара подлеца,
Когда увидишь Стрибунца.
Постигнет кара подлеца.
Стучат уже копыта Стрибунца!
Стучат, стучат копыта Стрибунца!
Нет ничего милей природы
И политической свободы.
Мы верим - не придёт конец,
Покуда с нами Стрибунец!
Ржавая жесть
Кто боролся со смутными днями,
Не чурался великих идей,
Но искал себя между пнями
И был сыном голодных людей,
Тот хотел, но не стал человеком,
Потому что всегда хотел есть.
Торопясь, идти в ногу с веком
Ты поверь, невысокая честь!
***
Вот, Петрович, довольствуясь малым,
Видел ангелов на потолке,
Просыпался, всегда со стаканом,
Засыпал со стаканом в руке.
Петрович - из древних,
Он видит наш мир, как он есть.
Он свободней бессмертных,
Но душа его - ржавая жесть.
***
А Михалыч - великий странник
Был со всеми Богами на "ты",
Жил на улице, ел лишайник,
Презирал остальные понты.
Михалыч - из древних,
Он видит наш мир, как он есть.
Он свободней бессмертных,
Но душа его - ржавая жесть.
***
Применяемый метод вреден,
Но используют стар и млад:
Сложно верить тому, кто беден,
И несложно тому, кто богат.
Неугодных поставим на место,
Третьим лишним укажем на дверь.
Они снова уйдут незаметно.
Кто не с нами, не в теме теперь.
***
Мы - наследники славных имамов,
Нас натаскивал сам Саваоф,
Между нами - родня Гаутамы,
Между нами - потомки Волхвов.
Кто не верит в подобные вещи,
Получает бесплатно в рог.
Челядь смело подставит плечи
Подо всех, кто практически Бог.
Но старания тщетны,
И бесспорен печальный итог.
Мраморные статуи
Мраморные статуи
Падают на плечи
Траурную мантию
Набросил сизый вечер
Проходивший мимо
Стряхнувший пыл, как пепел
Тонкими ресницами
Всколыхнулись ветви
Лаская, ветер
Смыкает веки
Я никому тебя не отдам
Ты ступаешь, вот они
Те часы забвенья
И в темнеющей воде
Видишь отраженье
Он совсем такой, как ты
Вовсе неопасен
Он так прекрасен
Но так несчастен
Я никому тебя не отдам
И когда увидишь свет
В окнах своей кельи
Не тревожься ни о чем
Это просто тени
К нам издалека они
Несли благие вести
Кто будет вместе
Кто ж будет вместе
Я никому тебя не отдам
Кто будет вместе
Кто ж будет вместе
Мы
В иных делах мы асы,
Но лучшие - в одном:
Мы - пушечное мясо.
С помеченным челом.
Кто вырос лоботрясом,
Кто знал, чего хотел…
Мы - пушечное мясо, -
Фиксирует отдел.
Страдаем понапрасну,
Но гнёмся, словно медь.
Мы - пушечное мясо.
Нас нечего жалеть.
У ропщущих паяцев
Особенная стать.
Мы - пушечное мясо
С возможностью шептать.
Запрыгнувшие в рясы
Высокого звена,
Мы - пушечное мясо.
Где рясы, там война.
И тягловые массы,
И TOP'ы, и VIP'ы -
Мы - пушечное мясо
В системные супы.
Жизнь прожигаем в плясе.
Кто - гайки, кто - болты.
Мы - пушечное мясо
Вселенской суеты.
В иных делах мы асы,
Но лучшие - в одном:
Мы - пушечное мясо
С помеченным челом.
Нимфа моря (опять москали)
Я видел нимфу моря,
Видел нимфу моря.
Волны ласкали Нерея
Прекрасную дочь.
Я видел нимфу моря.
Я плохо спал в эту ночь.
***
Это было давно. Где ты, время услад...
Жизнь пошла на известный манер.
Охраняю теперь продовольственный склад.
По специальности я - инженер.
Где ты теперь? Набежавшей волной
Показалась на миг и пропала.
Без тебя после третьей я - словно дурной,
Да наверно, другою ты стала.
Твой отец-отставник водку пьет из ведра.
Поседела усталая мать.
Без детей и семьи молодая сестра
Тоже стала слегка выпивать.
Ты удачней устроилась, что говорить.
На базаре торгуешь бельём.
А в жилище твоём стало негде ступить -
Муж хозяйственный, тащит всё в дом.
Нету смысла искать её, время ушло.
Облик милой уже нехорош.
Новых нимф не найти: от Канар до Бали
В море синем одни москали.
Ты куда ни взгляни, от Канар до Бали
В море синем одни москали.
От Лубянки до Петровки
Ты - простой российский парень
Но запомни установку:
И тебе путь не заказан
На Лубянку и Петровку.
Если прибыл ты с Кавказа,
Будь спокоен за охранку.
Словно медом, ты намазан
Для Петровки и Лубянки
Если ты, открыв свой бизнес,
В деле не лишен сноровки
Непременно станешь ближе
И Лубянке, и Петровке
Просим, граждане, покорно
На бесплатную стоянку
Выбирайте добровольно
Кто Петровку, кто Лубянку
И магнат, и чин зловредный,
И прожжённая воровка...
Становитесь. Кто последний
На Лубянку и Петровку?
Милый друг, сходи, покайся
Не гордись, что больно ловкий
Никогда не зарекайся
От Лубянки да Петровки
Выгоняй жену из дома
Закопай в саду берданку
Приготовь себе соломы
Для Петровки и Лубянки
Впрочем, здесь излишни споры
Поднимайся спозаранку
И лети во все опоры
От Петровки да Лубянки
Был недавно на базаре
Взял на счастье там подковку
Чтобы меньше приглашали
На Лубянку и Петровку
Не пишу стихов и песен.
Я не вхож теперь в тусовки
Но зато неинтересен
Ни Лубянке, ни Петровке.
Потому что мы ещё живём
Наши души - лёгкие, как пух,
Рок небрежно давит, словно мух.
Мы стоим упорно на своём,
Потому что мы ещё живём.
Создаём проблемы, а потом
Разрешаем их чужим трудом.
Происходит так оно само,
Потому что в головах любовь.
Посмотри на наш холодный кров.
Не брани нас, хамов и воров.
Не суди нас, нет нужды в тюрьме.
Мы и так всю жизнь сидим в цветах.
Беспристрасты, опытны, умны
Государственные паханы.
Видно, от великого ума
Не спешим остаться без тепла.
Наши Боги смелы и сильны.
Между ними - царь всея страны.
Грех ли поклониться и ему,
Если долго привыкать к семье.
Вроде счастья видеть, но молчать.
Страх на счастье ставит нам печать.
Родились и выжили в ярме
И по-прежнему живём в мечтах.
Чтобы пламень смысла не потух,
Исповедуем нетрезвый дух.
Градус укрепил своим клеймом,
Потому что стыдно жить людьми,
Потому что сушит горло тьма.
Дай нам силы выйти из глубин.
Дай нам силы выйти из глубин.
Менеджерская
В тот день я был опасен:
На встрече мой клиент,
С откатом несогласный,
Дал скверный прецедент.
Слова срывались с языка, кулак чесался.
Но я сдержался.
А зря!
***
Нырнул в нарядный "Otis",
Поднялся на этаж,
Кричал, ворвавшись в офис:
- Расплющу всех в лаваш!
И дал изнеженному менеджеру в ухо.
Да, вот непруха:
Сбежал.
***
Досталось всем. Жалею,
Тверда моя рука.
Кому намылил шею,
Кому намял бока.
И нагрубил по всей программе секретарше.
Но что же дальше?
Тайна ль?
***
В дверях возник директор.
Я выпалил как есть
Про весь торговый сектор,
Про совесть и про честь.
В ответ сказал он свирепея: "Ты уволен.
Ну, что, доволен?
С глаз долой!"
***
Здесь я пришел в сознанье и поник.
Предстала миру жалкая картина.
Я по природе - мыслящий тростник,
Но иногда - дубина.
Профессор К.
Профессор Коклюш портит женщин,
Включая школьных выпускниц.
Он любит кожаные вещи,
Коньяк и прелести девиц.
Владеет веским аргументом,
Подстерегает за углом,
Гоняет дам по кабинетам,
Не размышляя, что потом.
В нем дух подростка: мчится потный
Уже немолодой сатир.
Его внимание почётно -
Он знает, как устроен мир!
Спящие окна
Дети снов и грез - кто мы?
Перед нами - словно пелена.
А за пеленой - горы
Одинокие, но желанные.
И порою так странно
То, чем должно стать.
И ты уходишь рано, рано
До них осталось - рукой подать.
Спящие окна. В них медленно тает
Белое око - твой спутник в печали
Двое вы времени не замечали
Знаю, где дом мой…
Знаю, где дом мой…
Где звездное небо, вершины и пенные дали.
Ты все та же, я - тот же
Попрощаемся
Оглянешься. Пусть позже
Позже позднего - лучше помнится.
Там, за берегом каменным
За седой рекой
Там, за рекой метки вставлены, вставлены
Теперь уж точно подать рукой
Спящие окна. В них медленно тает
Белое око - мой спутник в печали
Двое мы времени не замечали
Знаю, где дом мой…
Знаю, где дом мой…
Где звездное небо, вершины и пенные дали.
Ты поверь
То, что чувствую, может, впервые совсем не смешно.
То - явление редкое в жизни столичного плевела.
Время принцев на белых конях, несомненно, прошло.
А по слухам, подобного времени вовсе и не было.
Если в поисках тепла
Ты лучше не найдёшь,
Приходи. Так ты пришла,
Но, знаю, что уйдёшь.
Ведь есть неписанный закон,
И вот закона-твердь:
От мужчин поставь заслон.
Мужчины-это смерть.
Но поверь, за сбычу грёз
Я сделал всё, что мог.
Я принес тебе цветок
На праздник женских слёз.
И если дашь малейший шанс,
В чём хочешь, уступлю.
Так, авансом на аванс
Обоих исцелю.
В мире слов такой поток
Похож на стойкий бред.
Уступающий жесток.
Серьёзных шансов нет.
Пусть я слаб, где чаще мнут,
А в остальном похож,
Ненавижу, если лгут,
Но свято верю в ложь,
Только в поисках тепла
Ты лучше не найдёшь.
Я познал свои права -
От них бросает в дрожь.
Ведь есть неписанный закон,
И вот закона-твердь:
От свободы ставь заслон.
Свобода - тоже смерть.
Свобода - тоже смерть.
Что нам в голову взбрело…
Дело было утром ранним
Бледный луч окрасил ставни
И потертое седло
Хата справа, хата слева
Мы вернулись, мы - без дела
Что нам в голову взбрело…
Так случилось, для разгону
Мы достали самогону
Вмиг расправилось чело
Про мороз и звон кричали
Нам в угаре ль быть в печали
Что нам в голову взбрело…
Дело было в полдень, что ли
Все родные были в поле
Вся деревня, все село
На конях мы вдруг возникли
Порубили грядки с тыквой
Что нам в голову взбрело…
После ж плотного обеда
Взяли в языки соседа
Испугался он зело
Чтоб ему не стало больно
Он отдал нам бочку с пойлом
Что нам в голову взбрело…
А под вечер в полвосьмого
На коней уселись снова
Вынув шашки наголо
Мы со свойственной отвагой
Штурмовали дверь сельмага
Что нам в голову взбрело…
А потом, в овраге где-то
Просидели до рассвета
Все же странный мы народ
Хата справа, хата слева
Мы вернулись, мы - без дела
Что нам в голову взбредет…
Что нам в голову взбредет…
Одочка
Свой монитор я уподоблю миру -
Миру кристальной любви и бессонных ночей
Клавиатуру возьму в свои руки, как лиру
Песнь затяну о победах талантливых пней,
Архитектуре процессоров стиля ампир,
Звуками многоканальными офис наполню
В изнеможении брякнусь челом о клавир
День этот, как остальные, навеки запомню!
Бесов семи
По водной глади босиком
Ласковый Бог
Ступает в полной тишине
Знамя Его
Сын человеческий да Авелей хор
Знамя Его
Не блатных - только избранных
Избранных
Когда по улице с оркестрами
Ты шел, захоленный, завенчанный
Бесы семи ветров
Бесы семи морей Бесы семи всуе каялись
Каялись, каялись
Нет, спасшимся не будет, нет
Легкой звезды
Минуя Твой чертог, она
В дальних краях
На берегах Твоих проклятий немых
В дальних краях
И без возраста старится
Старится…
К бесам семи болот
К бесам семи полей
К бесам семи всуе падая
Падая, падая
Вторая стрела
Прекрасный Нарцисс был обычный скиталец
Сын рек и лесистых равнин
Он был безучастен к восторгам красавиц
И чаще бывал один.
Однажды по воле судьбы он увидел
Свое отраженье в пруду.
"Где ты живешь?" - он спросил. "Мое имя -
Нарцисс. Я тебя украду".
Меткий Амур, поразив свою цель,
Запускает вторую стрелу.
Слаб или силен, труслив или смел -
Жар приходит на смену теплу.
Радостным вздохам на смену стенанье,
Отрава - на смену вину.
Любовь беззащитна в объятьях страданья
Страданье несет глубину.
Бедный Нарцисс на свое отраженье
(Мы вряд ли поставим в вину)
Долго смотрел и в минуту затменья
Пошел добровольно ко дну.
Его отраженье - под стать совершенству
Но видеть его - ширить мглу.
Меткий Амур за вершины блаженства
Дает нам вторую стрелу.
Однажды по воле судьбы я увидел
Его отраженье в пруду.
"Где ты живешь?" - я спросил. "Мое имя -
Нарцисс. Я тебя украду".
8 марта
Прекрасным и правильным грезит душа
Удача ж дается немногим
Заруливай, что ли, под липки к бомжам
Наш адрес - кривая дорога.
Мы выползем в полночь, и в звездное небо
Мы станем глазеть не спеша
Мой профиль не лучше, чем профиль соседа
Ты ж, как пятачок, хороша!
Я привык к человеческой бренности
И устал от ударов по печени
Отпусти мне прямые потребности
Драгоценная, ты, моя женщина
Сегодня я снова бродил по вокзалу
А люди здесь разного сорта
Я столько просил, но меня не забрали
Сказали проваливать к черту
Мне ж некуда ехать, и нечего ждать
Я - дух непроросшего семени
Воздай за лишенья, небесная мать
Бомжу переходного времени
С просьбой о помощи к вам обращается
Богом забытый народ
Трудности временны, рай ожидается
В ночь на трехтысячный год
Я привык к человеческой бренности
И устал от ударов по печени
Отпусти мне прямые потребности
Драгоценная, ты, моя женщина
Посторонний
Листьев холодное ложе
Мне незнакомо - я в неге и холе
Здесь место мое, и чем-то похожим
Грезил для сердца, а принял от боли.
Чудный профиль
В нем и печаль, и отрада
Холод
И чувственность гордого взгляда
Нищий не прячет добра на засове
Обласканный миром не знает о блохах
Предупрежденный почти застрахован
Царственный фатум искусен в подвохах
В корне основ
Силы твои:
Прихоть Богов,
Пламя любви
Силы твои
В корне основ
Сила двоих -
Только любовь
Только любовь
И в этой любви я бесспорен и вечен
В этой любви стал и смелым, и твердым
Нежно обнял твои хрупкие плечи
Но взор твой остался чужим и холодным
В нем тоже когда-то мертвела душа
Постороннего
Место для подвига
За окном побелело. Вьюга
Ждешь конца выходного дня
Так безрадостно время досуга,
Ведь мужчины не любят тебя.
Ты безвольно погрузишься в ванну
Не грусти, ты еще не в годах
Он порядочен, добр и даму
Не боится носить на руках
Все растает назавтра и блеклым
Будет день, но в районе шести
Ты возьмешь в гипермаркете свеклы
И вы встретитесь вдруг на пути
Он - брюнет и одетый по моде
И с косою саженью в плечах
"Что бродить по такой непогоде?
Заходите на борщ при свечах"
Все случилось банально и быстро
Утром вряд ли поймешь, кто - виной
Безрассудны, бездумны, неистовы
Мы порою, но я - не такой.
Я в делах руководствуюсь логикой
Безразличен к чужому рублю
И если есть место для подвига
Я, так и быть, уступлю.
Мы бессильны пред бременем кармы.
Нету бедности хуже бельма.
Алкоголь, бесконечные драмы,
И супружество - злая судьба.
Чистые улицы дворникам
Семь футов под киль кораблю
Но если есть место для подвига
Я, так и быть, уступлю
Я в делах руководствуюсь логикой
Безразличен к чужому рублю
И если есть место для подвига
Я, так и быть, уступлю
Ангел спасения
Ангел спасения входит ко мне
Тумблер судьбы в руках его
Не заржавел
В этот вечер угрюмый
Разбрасывай злат, толстосумый
И сердце утоли мне
Ангел спасения входит ко мне
Вот бес мой затрясся и спятил -
Исходит на вой
В отчаянии рвет себе волосы
А вот, вновь услышал твой голос
И канул в таявшей мгле
С таявшей мглой
Плачь, пока я с тобой
Смейся, ведь я - с тобой
Я с тобою.
Когда после смерти пойду по тропе
Пусть твой голос
Твердит мне о том же отчетливо вновь
И снова, и снова
Плачь, пока я с тобой
Смейся, ведь я - с тобой
Я с тобою.
Спящие окна
Дети снов и грез - кто мы?
Перед нами - словно пелена.
А за пеленой - горы
Одинокие, но желанные.
И порою так странно
То, чем должно стать.
И ты уходишь рано, рано
До них осталось - рукой подать.
Спящие окна. В них медленно тает
Белое око, твой спутник в печали
Двое вы времени не замечали
Знаю, где дом мой…
Знаю, где дом мой…
Где звездное небо, вершины и пенные дали.
Ты все та же, я - тот же
Попрощаемся
Оглянешься. Пусть позже
Позже позднего - лучше помнится.
Там, за берегом каменным
За седой рекой
Там, за рекой метки вставлены, вставлены
Теперь уж точно подать рукой
Спящие окна. В них медленно тает
Белое око, мой спутник в печали
Двое мы времени не замечали
Знаю, где дом мой…
Знаю, где дом мой…
Где звездное небо, вершины и пенные дали.
Полем, полем…
Полем, полем…
Едва слышна и далека
Но скоро, скоро
Скоро, скоро течет река
Она играла,
Она всегда играла
Там, за порогом
Она тобою стала
Остр твой меч, и резв твой конь
Сулит удачу твоя ладонь
Пестреют флаги, шумит река
На водной глади - облака
А вот мой берег, и вот мой дом
Как жаль - не вещий этот сон.
Полем, полем…
Полем, полем, да на беду
Искали деву
И деву белую найдут
Она смотрела
Она всегда смотрела
Да, но коснуться
Коснуться не посмела
Остр твой меч, и резв твой конь
Сулит удачу твоя ладонь
Пестреют флаги, шумит река
На водной глади - облака
А вот мой берег, и вот мой дом
Как жаль - не вещий этот сон.
Печален стал подлунный мир
Печален стал подлунный мир,
Другой скрывает полог.
Земля погружена в эфир,
Но век ее не долог.
Ведь мириады голодных лиц
Стоят за каждой стеною.
Они перед золотом падают ниц
И бредят войною.
Но огорчаться нет причин:
Пусть мир не так здоров,
Есть в жизни женщин и мужчин
Надежда на любовь.
Она приходит на пир войны
И открывается зрение.
И людям с накопленным чувством вины
Несет утешенье.
Пусть бьется о скалу волна -
Разбить ее не сможет.
Любовь прекрасна, но больна,
Война прекрасна тоже.
Они играли за ролью роль,
А мы в их пагубной власти. Они научили нас чувствовать боль,
Вкус крови и счастья.
Изъяны есть в любой судьбе,
Об этом слышать не внове.
Кто отдает любовь войне,
Кто бьется с любовью…
Люмпен-вальс
Шла хромоножка по Лиговке,
Простенькая и нестройная.
Ты была самой красивою,
Грустная и спокойная.
Пить из бокала разбитого
Призвана ты, желанная.
Это вино - с селитрою,
Горькое, окаянное.
Будет незрячим избранник твой.
Станешь ты несчастливою.
Ты не печалься, ведь Божьею
Будешь хранима силою!
Он тебя вымоет, выбелит,
Ласковым словом порадует.
Будешь ты самой красивою!
Теплым хоромом пожалуют!
Шла хромоножка по Лиговке,
Простенькая и нестройная.
Ты была самой красивою,
Пьяная и бездомная.
Откуда ветер дует
Откуда ветер дует?
Трубит издалека ль?
На поле брани втуне
Недавно гремела сталь
В трактире шум и давка
А на душе печаль
Когда относишь в лавку
Последнюю медаль
Петрович сдал свой угол
И греется в кабаке
Мартын забыл про друга
Когда на еду смотрел
Степан стащил из дома
Старинный переплет
Четвертый том Толстого
Своих на Блошином ждет
Василий за попойку
Поставлен на учет
И вековую плойку
На Троицкий несет
Семен сидит безногий
У Невского на углу
В подземном переходе
Порой подают ему
На холмах из помоев
Лежит ночная мгла
Любить страна героев
Живыми не смогла
Откуда ветер дует?
Трубит издалека ль?
На поле брани втуне
Недавно гремела сталь
…На поле брани втуне
Недавно гремела сталь…
Балладка "Подлый Эрос"
В бескрайней зелени полей
Стоит высокий дом
Хозяин запирает дверь
Большим стальным ключом
Сэр Чарльз Отчизне исправно служит
И ряженой чете
Он мог бы быть отличным мужем
Но годы уже не те
Итак, с восьми и до шести
Красавица-жена
Сидит без дела взаперти
И, стало быть, одна
Пройдем по комнатам укромным
Но что мы увидим там
Скромняга-парень - здешний конюх
Припал к ее ногам
Разбиты башмаки, жакет
Потерт и безумно мал
О боги, правда ль или нет
Чтоб конюх низко пал
Хитер наш плут, в округе нет
Худой для него молвы
Узнают, не сносить ему
Бесстыжей головы
Предметы светской болтовни:
Пожар истребил луга,
Мир в ожидании войны
У Чарльза прут рога
Все слухи опровергнет пресса
В последующий выходной
В отдельных случаях уместно
Вломить наглецам порой
Бесстрастен, грозен, но подл Эрос
Ты сеешь тлетворный дух
Счастливым конюха ты сделал
На очереди пастух
Под холодною луной
Под холодною луной
Долами, сугробами,
Ты прости, мой вороной,
Заплутали оба мы.
Мегаполис проезжали,
Навидались всякого!
На целковый нагадали
Да ботинок лаковый…
Ты играй, моя гитара,
Да погромче, поживей!
В мире черного пиара
Чтобы стало веселей!
А здесь знакомые всё лица!
Поскорей акциз сдирай!
Будет беленькая литься -
Ни одной не прозевай!
Коли же лавэ в кармане,
То и горе - не беда.
Только кто закроет раны,
Вам, прошедшие года.
Хорошо теперь без хаты,
Без бумаг залоговых,
Небогатый, неженатый,
Никакой налоговой!
Так что, дядя, не сердись
За убор енотовый.
Остальные, не скупись!
Положу на сотовый!
Эх, раз! Да еще раз!
Да еще много, много раз…
Приблатнённая
Раз прочел в одной газете:
Бомж какой-то беса встретил
"Ты по что", - завел он, - "сеешь беспредел?"
Бес немало удивился:
"Ты ж не первый день родился
Я давно, приятель, не удел"
Все родители в запое
Как, не знают, жить на воле
Увлечешь их, вряд ли, музыкою сфер
Их неправильные дети
Прозябают в Интернете,
А на лестницах заваривают гер
Государственному чину
Надлежит сменить квартиру
На четыре года. Вскоре вышел срок.
Но народному кумиру
Не пришлось ходить по миру:
Нефтью крепко связан Запад и Восток
Как поведали мне лица
С эротической страницы,
Нынче Элис было лучше, чем вчера
Тем, кому уже за тридцать,
Элис может не присниться,
Если ноют печень и спина
Охватила наша пресса
Полно стороны прогресса.
Удивляться я не стану ничему,
Ведь с посланниками с Марса
Боннапартами да Марксом
Сбросил удивленье и хандру
Недозрелым
Созревший плод срывают спешно с ветки.
И лучше быть немного недозрелым,
Помалкивать себе, избегнуть клетки,
Возделывать свой сад, заняться делом.
Закрыв глаза, представить неба синь
И в этой клетке просидеть всю жизнь!
Тиха украинская ночь
Тиха украинская ночь,
Мои стенанья - тоже.
Я отношу холодный борщ
К супружескому ложу.
Моя любимая жена
Под шёпот самолёта
Храпит, как будто бы она -
Казаческая рота.
И я, в тоске давясь борщом,
Подумаю о милой:
Ты в жизнь мою вошла врачом,
А стала Божьей карой.
Ты накопила силы
И стала злой и старой!
Площадь привокзальная
Раздаётся смех Творца
С Привокзальной площади:
Грубые черты лица,
Зубы, как у лошади,
Кучи мусора, песка,
Ржание военщины,
Чьи-то взгляды, в них тоска
Пьющей падшей женщины.
Потаённая слеза,
Стук колёсной стали.
Одинокая душа
Чтит свои печали.
Разнородная среда,
Потные затылки,
Гул толпы, зевок бомжа,
Битые бутылки.
Посреди горит звезда -
Золото сусальное.
До чего ж ты хороша,
Площадь привокзальная!
Тендер
Стоном ликующий Гелиос встречен в конторе.
Вой бухгалтерии слышен в окрестных селеньях.
Лица усталы, сердца обливаются кровью.
Проигран тендер, и рухнули наши надежды!
День, ты принёс нам сегодня недобрые вести.
Втуне просить от начальства зарплату за месяц!
Скорбно молчу о размерах невыданных премий.
Снова продажный Меркурий попрал справедливость.
Молим, Юпитер, подвергни виновных отмщенью!
Не смотреть!
Нельзя смотреть в лицо Горгоне
Иначе станешь каменным, как столб
Нельзя девице поглазеть на лоно
Нельзя смотреть увечному на горб
Нельзя смотреть в лицо начальству
Лишаться места точно не резон
В глаза дерзить не нужно старцу
Смотреть, как психи пьют лосьон
Нельзя смотреть в глаза любимой
Любовной лодке быт пробил корму
Родись, будь юным, отрасти седины
Смотреть на нас не стоит никому!
Осенняя
Мне безрадостны краски природы.
И хоть кол растеши мне на лбу,
Мне б на первые сточные воды
И под нос выхлопную трубу.
Смог окутал рабочие массы.
Я назло пустослову-врачу
Сигаретами пятого класса
Организм себе прокопчу.
Вряд ли встретишь такого Ивана,
Что меж многоэтажных вершин
Не счищал изотопов урана
С облетающих с ветром седин.
Но задумчиво сидя на пирсе
Всё поймешь и увидишь окно,
Бесконечные звездные искры
Окунув в нефтяное пятно!
Нижний парк
В центре вселенной отметили солнечный день долгожданный
Финский прекрасен, прибрежные скалы начистили волны
Нимфы, почти обнаженные, плещутся, голос певуч их
В теплой воде созревает не всуе кишечная палочка…
Гроши
Слева бушует бескрайнее море,
Справа - бескрайний зыбучий песок.
Мечутся люди в стихийном загоне.
Небо всем смертным подводит итог.
Мы не сумели спастись - кто виною?
Мы не смогли умереть - ну, так что ж?
Мир нам казался опасной игрою,
Но время пришло, и цена тебе - грош.